Город женщины


Заха Хадид – самое захватывающее явление современной архитектуры. Она была настоящей суперзвездой, первой женщиной в мире, получившей Притцкеровскую премию, обладательницей титула Дамы-Командора ордена Британской империи. Но громче любых наград и титулов о Захе Хадид говорят её резонансные и смелые проекты.


Детство самого знаменитого архитектора современности прошло в Багдаде. Заха родилась в семье богатого промышленника с прогрессивными взглядами и верой в индустриализацию, который никогда не заставлял дочь носить паранджу и подарил ей возможность свободно путешествовать по миру. Семья Захи жила в одном из первых в Багдаде домов в стиле модерн, и девочка с малолетства наблюдала резкий контраст современных форм на фоне архитектуры прошлого. Она вспоминала, как однажды родители купили для её спальни асимметричное зеркало, которое превратило детскую комнату в подростковую. С того момента Заха просто влюбилась в асимметрию! Свою любовь к архитектуре она ощутила во время поездки по древним шумерским городам на юге Ирака. Увидев величественные руины, Заха поняла, что хочет строить необычные и ни на что не похожие дома, и начала уверенно идти к своей цели.



После школы она уехала углублённо изучать математику в Бейрут, а в 22 года поступила в Архитектурную ассоциацию в Лондоне, где её преподавателем был видный голландский архитектор Рем Колхас. После одной из первых побед Захи в конкурсе на лучший проект оперного театра в Кардиффе, Колхас рассказал журналистам, что Заха была самой талантливой студенткой из тех, кто когда-либо у него учился, и он «сразу понял, что эта девушка не станет заниматься мелкими проектами, а будет искать любой способ выразить свой оригинальный вкус».

Сильное влияние на Заху в студенческие годы оказало творчество Казимира Малевича и русский архитектурный авангард 1920-х годов. Её дипломный проект – обитаемый отель-мост над Темзой – прямая отсылка к идеям Малевича, которые также разделял и её наставник Колхас. Убеждённый в гениальности Захи, он пригласил её в команду своего архитектурного бюро ОМА, где она оставалась его главным советником. Спустя три года Заха открыла своё собственное агенство Zaha Hadid Architects.



Время шло, а вместе с ним росли и амбиции Захи Хадид, которые в течение долгого времени оставались нереализованными. Началась долгая череда неудач. В 1983 году она одержала победу на конкурсе в Гонконге с проектом спортивного клуба «Пик». Отрицающая гравитацию конструкция принесла ей известность среди специалистов и могла бы дать мощный толчок её карьере, но заказчик отменил строительство из-за банкротства. Ситуацию усугубили сложные политические обстоятельства: в тот период начинался долгий процесс передачи Гонконга от Великобритании Китаю. В 1994 году, даже обойдя 268 конкурентов и выиграв право на строительство оперного театра в Кардиффе, Заха отказзалась от проекта после долгих конфликтов с застройщиком. Тогда её новаторские идеи многие воспринимали в штыки.

На фоне чёрной полосы в жизни Захи Хадид, её главный конкурент, британец Норман Фостер, выглядел настоящим триумфатором. Он сумел обернуть внешнеполитические риски в свою пользу и начал строительство банка HSBC в Гонконге. Небоскрёб был задуман как гигантский конструктор, который можно было разобрать на части и по желанию перенести в любую точку мира. Гениальная идея принесла Фостеру международный успех. И пока он оставался единственной архитектурной звездой на планете, Заха Хадид продолжала работать «в стол». Заказов было мало, необычный подход и своенравный характер отпугивали клиентов. И вышло так, что большую часть своей карьеры она была известна лишь узкому кругу критиков.

Первым реализованным проектом Захи стало здание пожарной станции мебельной фабрики Vitra, построенное в 1993 году в Германии. С летящим крылом-козырьком и скошенными углами сводов она больше походила на космический корабль из будущего. Именно тогда и начал проявляться узнаваемый почерк Хадид – отказ от общепринятых канонов и геометрии, искажённая перспектива, острые углы и кривые линии как попытка «растянуть» привычное пространство и добавить ему динамики.



По-настоящему обратить на себя внимание широкой общественности она сумела в 1997 году, когда в Бильбао по проекту Фрэнка Гери закончили строительство музея Гуггенхейма. Деконструктивизм со своей нарочитой усложнённостью и изломанными формами окончательно вошёл в моду, и ситуация в архитектурном мире кардинально изменилась. В 1999 году Захе Хадид поручили возвести здание Центра современного искусства Розенталя в Цинциннати (США), а спустя два года она начала работу над строительством лыжного трамплина в Инсбруке. Казалось, что всего за пару лет Захе Хадид удалось сделать то, что не получалось сделать за всю жизнь – доказать себе и окружающим, что её фантастические идеи можно воплотить в реальность.

К моменту присуждения Захе Притцкеровской премии в 2004 году – самой престижной награды в мире архитектуры – в копилке достижений её бюро Zaha Hadid Architects было всего несколько законченных проектов. Её воспринимали как чрезвычайно одарённого архитектора, чьи футуристические работы, по прогнозам критиков, должны были оказать огромное влияние на зодчество и дизайн XXI века. Мир остро нуждался в новом архитекторе-суперзвезде, который станет одним из главных героев популярной культуры. И им стала Заха – женщина в мужском мире, авангардист с бушующей фантазией родом из страны третьего мира. Идеальный кандидат, по мнению политизированного жюри премии. Но наперекор злословию конкурентов Заха Хадид умело воспользовалась обрушившейся на неё мировой славой.



В одночасье она превратилась из непризнанного гения в востребованного архитектора, чьи проекты гарантированно побеждали на конкурсах и не сходили со страниц архитектурных журналов. Несмотря на то, что суммы её гонораров были заоблачны, а творческое самовыражение Хадид всегда ставила выше принципов энергоэффективности и функциональности зданий, это всё вкупе начинало приносить свои плоды. Она взялась за строительство двух крупных объектов в Германии: научного центра Phaeno в Вольфсбурге и центрального здания завода BMW в Лейпциге. А в перерывах между встречами с заказчиками продолжала ездить по миру с лекциями, собирая полные аудитории.

В 2010 году закончился один из самых долгих проектов в её творческой биографии, и после 11 лет (с момента начала работ на севере Рима) открылся Национальный музей искусств XXI века. Самое крупное сооружение из всех спроектированных ею представляет собой бетонную спиралевидную постройку площадью в 27 000 м2. Внутри музей напоминает русло подземной реки, пробивающейся сквозь толщу железобетона, а стены создают иллюзию плавно перетекающего интерьера в наружное пространство здания. Многие критики сочли этот проект, стоимость которого составила 150 миллионов долларов, одной из лучших работ Захи.



После проекта музея в Риме произошёл перелом в творчестве Захи Хадид. Деконструктивизм в его классическом понимании больше её не интересовал. Её влекло к плавным линиям и органичным формам, а источники вдохновения Заха находила в природе. Один за одним она создала восхитительные и фантастические по сложности проекты: Культурный центр Гейдара Алиева в Баку, похожий на водоворот волн из стекла и пластика, Центр искусств в Абу-Даби, внешним видом напоминающий ветвь инопланетного дерева, протянувшуюся к морю, и Национальный стадион в Токио в её излюбленной форме космического корабля.



После оглушительного успеха и мирового признания Заху уже было не остановить. Казалось, единственный человек, с которым она может соревноваться в революционности идей, смелости проектных решений и сложности архитектурных конструкций – это она сама. Центр водных видов спорта в Лондоне, возведённый специально к Олимпийским играм в 2012 году, настолько впечатлял своей геометрией, что даже тогдашний Президент Международного олимпийского комитете Жак Рогге назвал его «подлинным шедевром». На примере Многофункционального комплекса Sky SOHO в Шанхае Заха доказала, что суперсовременный торгово-офисный комплекс может уживаться с природой, соединяя четыре башни центра озеленёнными подвесными мостами. А на стадион Кубка Мира 2022 в Катаре, строительство которого началось в 2014 году, возложена особая миссия – объединить прошлое с будущим. Архитекторы, утвердившие проект объёмно-пластического решения, напоминающего по форме чуть распустившийся бутон, признались, что на создание подобной формы купола их вдохновили паруса традиционных арабских лодок дау, которые по сей день можно увидеть в гавани Аль-Вакры.



После череды успешных проектов Захи Хадид в мире наметилась еще одна тенденция – не только восхищаться её архитектурным гением, но и отчаянно критиковать. Заху обвиняли в том, что её проекты слишком дороги, и поэтому требовали свернуть строительство ряда объектов. Так, к примеру, произошло в Токио, где был утверждён проект стадиона для открытия Олимпийских игр 2020 года стоимостью в 2 млрд. долларов. Сумма сбила с ног не только местных архитекторов и жителей, но и японское правительство, которое решило полностью пересмотреть этот проект. А Хадид уличили в жадности – типа она строила исключительно для богатых государств-экспортёров нефти, крупнейших экономических держав или российских олигархов.

Более того, как утверждают многие журналисты и представители общественности, проекты Захи не только дороги, но и малофункциональны, потому что её заботило только собственное самовыражение. А вычурный стиль объектов не вписывался в уже существующую архитектуру городов, и иногда выглядел и вовсе неуместно. «Мы не работаем с нормальными идеями и не строим милые домики. Многие люди почему-то уверены, что прямоугольник – самая подходящая форма для здания. Но это не так. Мир не прямоугольный! И меня очень удивляет, насколько люди привержены какому-то одному способу существования. Это надо менять, и причем менять постоянно», – заявляла она.



25 сентября 2015 года в Москве в районе Дубровки, на Шарикоподшипниковской улице, открылся бизнес-центр Dominion Tower, построенный по проекту «Zaha Hadid Architects» в неизменной архитектурной манере Захи — в авангардном стиле.

             31 марта 2016 г. мир был шокирован неожиданной смертью архитектора.

О личной жизни Захи было известно крайне мало. У неё был сложный характер, временами она была вспыльчива и нетерпелива. Из-за того, что всю свою жизнь она посвятила карьере, ей так и не удалось выйти замуж, воспитать детей. Она жила в пустой, бездушной, по-хирургически чистой квартире, заставленной авангардной мебелью, неподалёку от своего лондонского офиса. Один из самых частых вопросов, который задавали архитектору, – когда же она построит дом для себя? Заха отвечала, что лучше было бы построить офис. Так практичнее. Она почти не бывала дома, не использовала компьютер в работе – все эскизы делала вручную и очень быстро, и никогда не расставалась со своим телефоном. В её жизни была только работа, которая сделала её одним из самых гениальных архитекторов современности.



Дарья КОЗАЧОК

По материалам ROYALS magazine







Нет комментариев
Добавить комментарий